MsInitu
Злобный ленивец
Фэндом: Трансформеры
Бета (редактор): Skysword
Основные персонажи: Оптимус Прайм, Мегатрон, Ред Алерт, Рэтчет, Айронхайд, Бамблби, Джазз, Саундвейв, Старскрим, Блюстрик, Мираж, Проул
Рейтинг: РG-13
Предупреждения: OOC, AU

Конец дежурства. Рэтчет потянулся в своём кресле. Можно расслабиться, добраться до отсека и наконец-то встретиться с собственной перезарядной платформой. Медбот протянул манипулятор, перевёл в спящий режим рабочую консоль, аккуратной стопкой сложил рабочие датапады. Никаких звуков вокруг. Тишина на базе умиротворяла.

*Рэээтчееет!* — красно-белого трансформера от вопля по комлинку в шлеме аж подбросило из кресла в воздух. Приземлялся он уже мимо сидения; грохот от падения его корпуса сотряс стены отсека. — *Тут, у нас... Хайд, с ним совсем плохо!!!! Рэтчет, делать-то что?!*

*Приглуши звук!* — рявкнул в ответ медик, с трудом принимая вертикальное положение. Удар всё-таки получился приличным. — *Ты мне чуть аудиосенсоры не сжёг! Успокойся. Скоро буду.*

Взяв свой чемодан с инструментами, медбот быстро добрался до стоянки транспорта. Там стояла медицинская капсула, оборудованная на всякий случай платформой с антигравами. Задав координаты автопилоту, Рэтчет расслабился. Хоть краткая передышка. Его отдых явно откладывался.

****

Бамблби выслеживал его ещё в коридоре этажа, мечась между открытой дверной панелью апартаментов и подзарядным отсеком. Заметив широко шагающего от скоростного лифта Рэтчета, жёлто-чёрный мех рванул к своему партнёру.

Айронхайд лежал утробно порыкивая, сцепив дентопластины, вцепившись в края платформы. Весь его корпус был напряжён, выгнут словно в судороге, топлипроводы аж вздыбились в стыках разошедшейся брони. Оптика полыхала рваными сполохами, моторка рычала и визжала как безумная, вся броня была усеяна крупными каплями конденсата. Всё тяжёлое вооружение, как и верхняя броня, было снято, пластины на животе сильно выгнулись.
Рэтчет с порога включил вмонтированный в серво сканер.

— Отлично, разделение магистралей проходит согласно положенным нормам, — прокомментировал медик, ставя на край платформы свой чемодан и раскладывая инструменты.

— Грры... шрркт, — прорычал в ответ сквозь сцепленные дентопластины Айронхайд.

— А ты как думал? — невозмутимо поинтересовался у собственного командира медбот, вкалывая тому деактиватор в шейную магистраль. — Активация спарка, это не кубик энергона прикончить. Это ещё поработать надо. Ничего, сейчас станет легче, Хайд. Уже скоро. Терпи, боец.

Деактиватор и правда стал быстро действовать, смазывая болевые импульсы, забивая их помехами. Автобот смог хотя бы немного разогнуться.

— Рэтчет, — раздался его шёпот, еле слышный за почти взвизгивающей системой вентиляции. — Это просто... невозможно! Боль такая, будто меня на части раздирают.

— А так и есть. Спарк сейчас разрывает соединение с твоим корпусом. Он готов к самостоятельному функционированию.

— Так вытащи его! — взревел оружейник.

— Рано. Придёт время — вытащу, — отрезал Рэтчет, ещё раз снимая показания систем своего пациента. — Торопиться в этом деле нельзя.

Рядом с платформой замер Бамблби, сжимая плечевую накладку своего партнёра. Его оптика то ярко мерцала, то почти гасла. Медбот с подозрением уставился на так сильно распереживавшегося разведчика. Глядя на того, можно было подумать, что спарка собрался активировать не Айронхайд, а Би. На всякий случай, Рэтчет приготовил ещё один шприц с лёгким раствором деактиватора, для особо впечатлительных трансформеров.

Когда Айронхайда выгнуло дугой не смотря на залитую порцию обезболивающего, и он заскрежетал с громким стоном дентопластинами, Рэтчет решил, что пора вмешиваться. Медбот установил блокиратор на нижнюю часть нейроствола автобота, одновременно активируя лазерный скальпель в собственном манипуляторе. Айронхайд же, наконец перестав испытывать боль, обессилено откинулся на спину, погасил оптику и расслабился. Рэтчет сделал надрез внизу живота оружейника и осторожно отогнул мягкие лепестки внутренней брони в стороны. Красно-белый трансформер очень аккуратно опустил манипулятор во внутренние системы командира базы, уже порядком залитые энергоном из-за повреждённых систем. Ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы аккуратно раздвинуть скользкие кабели и магистрали трубопроводов, и достать без ненужных эксцессов уже вовсю копошащегося маленького спарка.

— Термопокрывала и термополотенца приготовил? — спросил он тем временем замершего словно памятник самому себе Бамблби.

— А?

— Термополотенце, говорю, тащи сюда! Тоже мне, Создатель, прости меня Праймас!

Разведчик метнулся из отсека, послышался грохот падающего корпуса, громкая ругань, звук разбитого голографа... и через пару кликов перед медиком стоял взъерошенный Бамблби с ворохом термополотенец.

Рэтчет окончательно отделил спарка от систем Носителя, удерживая того на своей ладони. Красно-жёлтый крохотный трансформер активировал свои круглые ярко-синие окулярчики, и теперь смирно сидел в манипуляторе Рэтчета, вцепившись крохотными серво в пальцы медика. Взяв у поражённого Бамблби одно из полотенец, Рэтчет осторожно обтёр от энергона и плёнок малыша, а затем протянул его Айронхайду. Огромный боевой мех сейчас глупо и совершенно счастливо улыбался крохотному трансформеру, которого держал в своих серво. Командир базы включил систему вентиляции корпуса на подогрев и теперь обдувал струями тёплого воздуха свою бэту. Он не обращал никакого внимания на действия Рэтчета, что соединял и спаивал его порванные системы, потом заваривал разрез на животе, а затем накладывал стягивающую повязку.

Медбот со снисходительной улыбкой смотрел, как два боевых трансформера, склонившись шлемами друг к другу, в прямом смысле этого слова мурлыкают двигателями своему созданию. Крохотный спарклинг отвечал своим Альфам тоненькими нежными трелями и осторожным попискиванием.

— Эттабери, какой ты красивый! — умилённо шептал Бамблби. — Весь в Хайда!

— Нет, у него твои окуляры, Би! И твои жёлтые полоски, — с не меньшей нежностью отвечал разведчику Айронхайд.

Научив кормить малыша, купать, вытирать, укладывать в перезарядку, Рэтчет оставил счастливую семью притираться друг к другу. Сейчас у двух мехов постепенно активировались все создательские протоколы, налаживалась искровая связь со спарком, энергополя подстраивались друг под друга. Сейчас им не нужно было мешать.

Великое таинство активации новой искорки свершилось. Где-то далеко счастливо улыбался Праймас, приветствуя нового жителя этого удивительного мира.

***

Рэтчет возвращался на базу странно удовлетворённым. Полная нежности и необъяснимой грусти полуулыбка не сходила с его губ ещё очень долго. Он продолжал улыбаться своим мыслям и когда вошёл в свой тёмный пустой медотсек, и когда внёс необходимую информацию в только что активированную идентификационную карту нового трансформера, и когда отослал в главную регистрационную базу данные о новой активации.

— Рэтчет, выражение твоей лицевой вызывает у меня некоторые опасения, — услышал он позади себя голос Ред Алерта и, подняв взгляд, увидел отражение сине-белого корпуса в настенном экране голографа.

Медбот обернулся. Руководитель службы безопасности стоял, подпирая собою стену, и не сводил своего узкого визора с военного медика. При этом, уголки рта Ред Алерта были приподняты и чуть подрагивали.

— Почему же? Чужое хорошее настроение тебя возмущает? — подмигнул старому товарищу Рэтчет.

— Мои системы приходят в полный диссонанс от небывалой картины: военный медик Рэтчет улыбается улыбкой Создателя, только что увидевшего своего первенца. Я не спорю, картина прекрасна! Но она никак в моём процессоре не состыкуется с суровой реальностью. Что произошло такого за этот орн, и что прошло мимо моих сенсоров?

— Ред Алерт! — застонал Рэтчет, возведя окуляры к потолку. — Ты неподражаем в своём занудстве! Ещё немного, и я начну путать тебя с Проулом!

— Брось! Проул шуток не понимает. Был у нашей сладкой парочки?

— Был. Итог: красно-жёлтый мех, явно боевиконской наружности. Айронхайд может гордиться собою, свой план он выполнил!

— Не могу до сих пор поверить в то, что Хайд согласился стать Носителем. Знаешь, я даже жалею, что не смог увидеть его в новом амплуа, — Ред Алерт прошёл к Рэтчету и сел рядом с ним на скамью. — Он счастлив?

— Счастлив, — очень тихо и с улыбкой ответил Рэтчет. — А носить он согласился, потому что Би пока нельзя. Да и боится он за своего партнёра очень. Уж очень у них типоразмеры отличаются. Тяжеловато Бамблби будет от Хайда носить.

Ред Алерт помолчал, пытаясь постичь смысл происходящих перемен, столь быстрых и пугающих, что он не успевал за ними. Ему нужен был взгляд со стороны, чужое мнение.

— Рэтчет, как думаешь, у нас есть будущее? Прайм каждый раз говорит о перспективах, о лучшем, что нужно уметь разглядеть, что нужно сохранить. Но для себя я почему-то этих перспектив не вижу.

— Ты просто боишься в них поверить, — Рэтчет проницательно взглянул на Ред Алерта, что так редко вообще решался на столь откровенные разговоры. — Ты привык держать удар. Привык терять, привык загонять свои чувства как можно глубже, как и боль, и сомнения. В бою без этого не выжить. Но в мирной жизни не выжить как раз без этих самых чувств, даже банальной неуверенности. Вот скажи мне, ты за что Блю гоняешь по всей базе?

— Не люблю, когда меня ставят перед фактом, — поморщился Ред Алерт. — А этот наглец...

— А этот наглец решил опекать тебя, так? Из-за этого ты чувствуешь себя неуверенно, идёт нарушение всех твоих стереотипов. Возвращается страх, скованность. Появляется неприятие. Я правильно понимаю суть проблемы?

Ред Алерт молчал. Но отпираться не стал.

— Послушай, отступи от собственного алгоритма действий. Хоть немного. Дай Блю шанс помочь тебе. Может быть, ему удастся стать для тебя тем связующим звеном между прошлым и будущим? Он хороший мех. Молодой, наивный, но хороший. Просто, дай ему шанс.

— Рэтч, это сложно.

— Нет, Ред Алерт. Это не сложно. Это страшно. Я прав?

Ред Алерт тяжело прогнал воздух внутри корпуса.

***

— Не могу поверить, что ты всё-таки уговорил меня, — недовольно выговаривал спине Прайма Мегатрон. Они шагали по тёмным узким подземным улицам Каона, уже спустившись на два уровня и упорно продолжая движение вниз в святая святых десептиконов.

— Мегз, прекрати, — автобот повернул к тому в полуоборот шлем. — Мы с тобой умудрялись здесь выжить будучи юнглингами, и не раз! Хочешь сказать, что сейчас, став боевыми Лидерами, мы не сможем выйти из города на подконтрольном нам же Кибертроне, центре всей Империи?

— Оптимус, мы в Каоне! — десептикон это сказал таким тоном, как будто данный факт должен был объяснить абсолютно всё и в дальнейших пояснениях не нуждался.

— И? — на удивление беззаботно отозвался Прайм.

— И, это как был родной дом для уличных хулиганов, колыбель мятежных процессоров, место сосредоточия несогласных, город асоциальных личностей на любой вкус и размер — так им и остался. И мы здесь — именно в этих подворотнях — чужеродные элементы, угроза, опасность для жителей этих трущоб. Это не официальная церемония прибытия. Нас всего двое. Глушилки ещё никто не отменял.

— Мегз, прекрати уже! — Оптимус резко обернулся, десептикон почти налетел на него всем корпусом. Автобот поднял серво и легко, касаясь только самыми кончиками, провёл пальцами по фейсплету опешившего Мегатрона сверху вниз. — Забудь! Мы в камуфляже. И если ты не будешь призывать на наши антенны все кары вселенной, тем более столь громогласно, нас никто не увидит и никто не узнает. Как вошли, так и выйдем.

— А если узнают? — упрямо стоял на своём Лидер десептиконов, подозрительно прищурившись, но шлем от чутких пальцев не отстранил.

— Тогда примем бой.

— Как у тебя всё просто. Что с тобой сегодня? Какую гадость подмешали в твой энергон? То-то я думал, почему он был такого подозрительно жёлтенького цвета!

— Обычный среднезаряженный, — пожал плечами Оптимус, уже отвернувшись и продолжая свой путь дальше.

— Тогда объясни мне, шлак тебя дери, что мы здесь забыли?! Ты толком так ничего и не сказал! Я хотя бы буду знать, когда меня будут деактивировать в этой помойке, ради чего я отдаю свою искру.

— Мы прошлое забыли здесь. Наше прошлое, — уклончиво ответил Оптимус. Он с трудом сдерживал улыбку.

— Что? Какое прошлое? Ты намекаешь на ещё одно восстание? Есть подозрения, что кто-то баламутит здешнее мазутное болото? Почему мне не доложили? Кто смеет? Как Лорд Протектор я обязан знать имена, звания, хотя бы позывные! И почему доклад об этом безобразии уже не лежит на моём столе? Смотрю, Проул прощёлкал это своим законопослушным клювом! И уж Саундвейв-то хорош, прямо любо дорого смотреть! Только гонора за свою разведку — хоть с головой ныряй — а как до дела доходит, то ни шарка у них нет, никакой точной информации! Уволю всех к Юникрону в выхлоп!

— Убавь свой пыл, о гроза Кибертрона и всея Империи, — хмыкнул Оптимус, оборачиваясь к быстро начавшему мрачнеть на подобную фривольность Мегатрону. — Уже пришли!

Десептикон обвёл тяжёлым взглядом полуразвалившуюся постройку прямо перед ними. В этой части подземных уровней было много заброшенных улиц, не то что домов.

— Не узнаёшь? — голос автобота был приглушённый и наполнен какой-то непривычной нежностью.

— А должен? — ехидно приподнял оптогрань Мегатрон. — Оптимус, ты уверен, что тот энергон...

— Иди за мной! — позвал Прайм и легко спрыгнул внутрь помещения, преодолев дыру в стене.

— Ты уверен, что балки и перекрытия не рухнут нам на шлемы?

— Пока же не рухнуло, — донеслось из развалин.

Мегатрон, коротко рыкнув, всё-таки последовал за автоботом, по пути проклиная и того, кто построил подобное убожество, и того, кто это разрушил, и особо упрямых Праймов, свалившихся ему на шею...

— И что же здесь внутри такого интересного, чего нет снаружи? — издевательски протянул Мегатрон, включив внешнее освещение на грудном отсеке, он обвёл мощными лучами пыльное, давно заброшенное помещение, непонятного назначения мусор на полу, чьи-то проржавевшие запчасти, два расплющенных древних галлона из-под топлива. Жутковатые гирлянды порванной проводки свисали с обшарпанного потолка. Время пощадило только два разбитых светильника в углах, остальное было растащено, разворовано, разбито.

Наконец, два мощных луча высветили Оптимуса, непривычно бликуя на покрытой тёмными цветами брони. Мегатрон подумал, что какой краской не облей Прайма, это его никогда не обманет: он узнает этот корпус и из миллиона.

Автобот стоял не двигаясь, только лёгкая улыбка скользила по его губам, и со странным выражением сверкали синие окуляры.
— Спустись по той лестнице и посвети снизу на меня. Может быть, тогда вспомнишь.

Мегатрон, оглушительно фыркнув, решительно направился вниз. Если второму Лидеру полегчает от того, что он преодолеет с десяток ржавых ступеней вниз и посветит ему оттуда, так и быть. Но после этого, Юникрон подери, он либо вырубит его к шаркам, либо потащит на выход за его мощные бронированные наплечные накладки. Спаркского упрямства и совершенно нерациональных выходок за сегодняшний орн десептикону уже хватило по самые вентиляторы. По приезду на базу Оптимуса стоит отконвоировать к Рэтчету в медотсек. Пусть медбот проверит калибровку его процессоров!

Достигнув нижнего уровня постройки, Мегатрон врубил на всю мощность свои сигнальные фонари, и жёлтый и красный лучи поползли вверх по ржавой, местами обсыпающейся лестнице. Мегатрон открыл рот, готовясь высказать Лидеру автоботов всё, что он думает о сбрендивших процессорах, и о том, что он сам не посыльный на побегушках, но...

Сначала жёлтый, а клик спустя красный луч выхватили из кромешной темноты остатки когда-то отполированных до блеска перил, а затем стройные, длинные ноги в непривычно-чёрной броне, соблазнительно скрещённые между собой. Вызывающе выставленные на обозрение бёдра, небрежно облокотившийся об ограждение корпус...

Десептикон почувствовал как что-то замыкает его процессор, мысли заметались, архив памяти будто взорвался изнутри, сводя на нет всю работу логических систем и программ. Он яростно зарычал, но его аудиодатчики уже не фиксировали этого.

***

Бой. Ещё один бой на пыльной, заштатной арене под оглушительные крики наэнергонившейся толпы. Не центральная арена, всего лишь арена в подвале одной из забегаловок в сумрачных, лихих даже для Каона, уровнях. Сюда стекались те, кто желал понаблюдать за чужим деактивом, кто хотел сорвать запретный кайф и почувствовать острые ощущения. Даже если эти ощущения только от того, что будучи зрителем местных развлечений суровой толпы, тебе удалось сохранить собственный актив и выбраться в более цивилизованные уровни.

Правила просты — отправляй в деактив других и тогда к Праймасу не отправят тебя. Хотя, в Праймаса тут верилось с трудом. Вот в Юникрона — да, куда больше. Мир крепкого манипулятора, злобы, силы и хитрых процессоров. Мир, где нельзя было подставлять свою спину, где нельзя было полагаться на доброту и сочувствие. Здесь не знали подобных эмоциональных проявлений. Здесь правили силой, кредитами и страхом.

Биться на данной арене — не велика честь для гладиатора. Но быть уже гладиатором, а не просто уличным бойцом из-под подворотен, уже событие. Событие для юнглинга-сироты, которому нужно было ещё заработать даже на паршивый по качеству энергон. У него были кулаки, у него была мощь. Создатели, кто бы они не были, наградили его крепким впечатляющим корпусом и силой. Сначала он зарабатывал свою пайку в глубоких шахтёрских шахтах, потом подался в Каон, мечтая снискать славу на арене и вырваться из нищеты. Мечты сбывались. Даже в этих трущобах он уже был яркой звездой. Посетители подпольной арены хорошо платили, когда хозяин забегаловки объявлял бой с его участием. Появились хороший энергон, питательные присадки, возможность почистить свои системы в мойке с очистителем, полироль и сексботы. Хотя, последних он никогда не снимал, к нему на колени запрыгивали сами, привлечённые его мрачной красотой, привлечённые запахом чужого энергона на серво, привлечённые его славой. И не только сексботы ложились на его платформу. Многих перевидала платформа в крохотном, обшарпанном отсеке под лестницей притона. Ему преподносили подарки, несли кредиты, дорогой энергон, баловали благоухающими полиролями. Его вниманием гордились и пытались его удержать любой ценой. Иногда и ценой чужого актива.

Ему было плевать. Он забывал своих посетителей быстрее, чем за ними закрывалась дверь. Сброс напряжения — не более. Его волновали тренировки, апгрейды и предстоящий бой. Много боёв. Пока не заметят рекрутеры, набирающие бойцов для главной арены, для профбоёв, куда рукоплескать и делать баснословные ставки приезжают лорды, сенаторы, аристократы даже из сверкающего, далёкого Айакона. Вот там настоящая жизнь! А здесь... здесь всего лишь ступень, трамплин возможностей.


Выиграв в очередной раз, раскрошив в пыль своего менее удачливого противника, залитый чужим энергоном, усталый, Мегатрон пробирался наверх, в тесный отсек бара, мечтая залить в свой бак кубика два, а то и три, энергона и отключиться. Отключиться к шаркам. До того времени, как найдутся силы опять лицезреть вокруг себя всё это серое однообразное окружение, надоевшее до скрежета дентопластин. Неожиданно, раздался чей-то вопль сверху, на улице, прозвучали выстрелы и всё многоуровневое здание погрузилось в темноту." Перебили энергомагистрали, шарктиконы поганые!" — пронеслось в процессоре у Мегатрона. Грязно ругаясь, врубив фонари внешнего освещения на корпусе, десептикон решил, что нужно всё-таки сделать последний рывок по лестнице на верх, в бар, и всё. Можно залиться до отключающихся оптосенсоров, а дальше уже не заботит. Дальше — проблемы охраны!

Он был зол. Ярость почти мерцающим полем окутывала серо-стальной корпус. Все, кто его уже знал, прекрасно понимали в каком настроении находится гладиатор, и что сейчас под тяжёлый манипулятор лучше не попадаться. Все это знали, все — кроме одного...

Лучи сигнальных фонарей резко взлетели вверх по крутой лестнице и наткнулись на стройные синие ноги. Неприлично длинные ноги в синей, до блеска отполированной броне, покрытой причудливым красным орнаментом. Обладатель ног вызывающе скрестил их, облокотившись на перила, и чуть подрагивая бедренной секцией, имитируя призывную стойку уличных сексботов. Красно-синий молодой мех явно считал, что выглядит весьма сексуально и притягательно, но, на самом деле, выглядел до смешного нелепым, в своих жалких попытках сохранить хотя бы элементарное равновесие. Мегатрон хотел было послать его вон, в куда более изощрённой манере, разумеется, и даже включил громкость вокалайзера на полную громкость. Но тут его лучи фонарей добрались до лица бота, высветив из темноты неприлично красивый, юный фейсплет и синие, просто обжигающе синие окуляры. Оптика юного меха сияла ярко, непривычно для здешних мест, с восхищением, страхом и... что это, вожделение?

Мегатрон подавился заготовленной репликой и замер внизу, продолжая рассматривать подобный подарок самого Праймаса. Он ломал процессор над вопросом как лучше поступить: отконнектить это чудо прямо на барной стойке, не заботясь о случайных свидетелях, или всё-таки утащить к себе в отсек, чтобы насладиться добычей в гордом одиночестве. Эгоизм победил. Таким энергоновым леденцом с другими не делятся, такой вылизывают в одиночку... во все щели.

— Ты кто? — нарочито грубо гаркнул Мегатрон, всё-таки решив подняться по лестнице.

— Оптимус, — улыбнулся ему мех сверху. И от этой нежной, робкой, шарк дери, открытой улыбки десептикон чуть позорно не сверзнулся со ступенек.
Добравшись до окончания крутой лестницы и нависнув над автоботом, если судить по алому значку на грудной броне, Мегатрон зло прорычал, буравя алыми окулярами своего незадачливого поклонника.

— Вокалайзер приглуши и следи за лицевой! Здесь не принято лыбиться во все стороны. Имей в виду, мять свою броню в попытке отбить твой жалкий бампер, я не буду. Ты чего здесь забыл? Адресом не ошибся?

— Я хотел с тобой познакомиться, — неуверенно проговорил красно-синий мех, продолжая глядеть своими яркими окулярами в алую оптику десептикона.
Мегатрон почувствовал, как он теряет под собой опору и звуки бара начинают медленно отдаляться. Гладиатор упрямо тряхнул рогатым шлемом и зло рыкнул, правда, приглушив звук до минимума.

— Познакомился? Теперь вали отсюда, пока тебя на запчасти не разобрали!

— Не могу, я сюда не один пришёл. Дорогу обратно не найду. Остальные внизу, бои смотрят. Пока не досмотрят, не поднимутся, — автобот начал было улыбаться, но во время вспомнил прозвучавшее ранее предостережение, и улыбку убрал.

— А ты чего с остальными не пошёл? — Мегатрон направился к стойке бара, сделав жест собеседнику двигаться следом.

— Мне не нравятся бои. Не любитель.

Десептикон забрав свои положенные два куба в немом изумлении воззрился на юного меха. Весь внешний вид недавно потрёпанного в бою гладиатора так и кричал о невысказанном вопросе: на какого квинта ты припёрся в самые шлакотные уровни Каона, столицу деактива, если не любишь смотреть на чужой энергон и вырывание внутренних систем? И тем более, какого шарка ты делаешь в баре, в подвалах которого проходят нелегальные гладиаторские бои? Автобот приблизился к Мегатрону и тихо заговорил.

— Я хотел с тобой поговорить. С прошлой поездки курсанты привезли запись с подпольных гладиаторских боёв. Очень много говорили про тебя, про твою технику ведения боя, бесстрашие, манеру держаться на арене. Мне стало очень интересно с тобой познакомиться. Я собрал всю информацию про тебя, какую смог. Но этого оказалось ничтожно мало. Тогда я решил, что должен увидеть тебя лично. Если ты столь удивительный боец, значит ты не менее удивительная личность!

Мегатрон стоял у стойки, даже забыв присесть, и во все окуляры смотрел на диво дивное, что переминалось с ноги на ногу перед ним. Синяя оптика юного меха взирала на гладиатора с явной влюблённостью вчерашнего спарка, только что открывшего в себе интерфейс-протоколы и впервые увидевшего вожделенный корпус дорогого соблазнительного сексбота. Влюблённый юнглинг. Курсант, если судить по его речам. Скорее всего, из самого Айакона. Это льстило. И лить отработкой на то, что влюблённость поверхностная, не в него самого, а в романтичный образ сурового гладиатора, что не ведает страха, боли, любви...

— Считай что поговорил. Дальше что? Я только провёл бой, я устал, у меня напряжение шкалит в системах так, что оптика рябит. Спрашивай что хотел, и я свалю уже к себе. Мне ещё заправится надо.

— Я могу угостить! Только скажи какой предпочитаешь. Может быть, ты смог бы всё-таки уделить мне немного времени? — Оптимус робко заглядывал в фейсплет Мегатрона.

— Ты вообще понимаешь что такое, когда скачет напряжение? — почти нежно спросил его гладиатор. — Вроде уже большой мех, должен догадаться о чём я.

— Эээ... да, конечно, — растерялся автобот. Синие окуляры медленно тускнели, плечи обречённо опустились. — Конечно, я не могу тебя задерживать. Приношу свои извинения.

— Оптимус, знаешь что, я готов ответить на любые твои вопросы, какими бы откровенными они не были, — начал с опасной, соблазнительной ухмылкой Мегатрон, позволяя своему похотливому взгляду скользить по вызывающе яркой броне собеседника. — При одном условии!

— Каком? — звук вокалайзера юного меха заметно сбоил.

— Ты их будешь задавать на моей платформе! — наклонившись к автоботу, гладиатор выдохнул горячий пар прямо тому в аудиодатчик.

Красно-синий мех вздрогнул всем корпусом. Его энергополя заметно задрожали. Страх и возбуждение. Мегатрон впитал эти два ярких чувства всем корпусом, каждым сенсором. Он почувствовал, как собственная нейросеть начинает опасно накаляться. Этот высокий и во всех смыслах яркий красавец будил в нём весьма противоречивые чувства. Но в данный момент самым ярким было одно — обладать.

— Я не...

— Если бы ты не мечтал об этом, тебя бы здесь не было! — тихо продолжил десептикон, с изумлением понимая, что он пытается не просто взять, а соблазнить, заставить свою жертву добровольно признать своё поражение. — И уж точно не вилял бы своей нижней частью корпуса передо мной на лестнице.

Десептикон подался вперёд и провёл глоссой по остроконечной антенне молодого меха, прижатого к барной стойке. Чужой корпус заметно напрягся, но то было напряжение не отрицания.

— Обещаю, что никакой расчленёнки не будет, — тихо хохотнул он в фейсплет замершего красавчика, и пошёл обратно к лестнице, абсолютно точно зная, что за ним последуют.


***

Воспоминания нахлынули мощной волной, почти выбив внутренние системы во временную блокировку. Боль сильная, тупая, распространялась по всему корпусу как яд, разливаясь короткими пульсациями от камеры искры. Не прекращая рыка, десептикон согнулся по полам, пытаясь восстановить работу программ, найти хоть какую-то опору. Сильные серво обхватили его, поддерживая, бережно обнимая.

Мегатрон с трудом вентилировал свои системы, рыча движками. Температура корпуса стала медленно опускаться, включился резервный контур охлаждения. Он ухватился за автобота.

— Зачем? — только и спросил десептикон, с трудом разгибаясь, всё ещё чувствуя крепкие объятия Прайма.

Оптимус очень серьёзно смотрел в его оптику.
— Не думал, что такой откат сильный будет, — тихо проговорил он. — Прости, Мегз.

— Думал, что если не заставишь разблокироваться банки памяти, я не вспомню?

Прайм ничего не ответил, но его молчание говорило лучше любых слов.

— Оптимус, — устало проговорил Мегатрон, делая два шага назад и приваливаясь спиной к стене. Его алая оптика спокойно смотрела на автобота. — Я никогда ничего не забывал. Ни нашу первую встречу, ни все последующие. Ни то, когда дал тебе обет под звёздами, клянясь именем Праймаса, быть твоим постоянным партнёром. Такое невозможно забыть. Никогда. А банки данных мне пока не форматировали.

— Мегз, скажи, так трудно было дать мне всё это понять? — синие окуляры смотрели с укором.

— Трудно. После стольких миллионов астроциклов непрекращающейся войны — трудно. Но если бы это было невозможно, — поднял Мегатрон манипулятор, предотвращая следующий вопрос Лидера автоботов. — Я бы никогда не подписал с тобой Мирный Договор и никогда бы не стал Лордом Протектором. Ты об этом думал хоть раз?

— Думал. Но мозаика не складывалась, — улыбнулся Оптимус.

Автобот подошёл к десептикону и опустил мощный серво тому на плечо.
— Может стоит поговорить?

— О чём? — усмехнулся Мегатрон, сверкнув алой оптикой. — О нас? О том, кто сильнее? О том, кто никак не мог признать чужое превосходство...

— Мегатроонн! — в голосе Оптимуса сочеталось веселье и негодование.

— Я давно тебя таким не видел, — десептикон скользил задумчивым взглядом по расслабленному красно-синему корпусу, по светлому фейсплету, по чувственной линии рта. — Сейчас ты такой... родной.

— Я тебя тоже давно не видел таким открытым. Наверное, мы забыли с тобой что это такое — просто отдыхать.

— Хочешь напомнить? — коварно промурлыкал десептикон, дотягиваясь манипулятором до автобота и притягивая его к себе в объятия.

Тесно прижимая к себе корпус Прайма, Мегатрон с тихим рычанием приник в жадном поцелуе к его губам. Каждый его сенсор, датчик фиксировал малейшие колебания, регистрировал изменение температуры, энергополей, считывал все характеристики. Он сопоставлял их с теми, что помнила его архивная память. Оптимус сильно изменился за это время. Очень сильно. Но его кристально-чистая, яркая энергетика осталась без изменений. Как будто вся это бесконечно долгая война прошла мимо, не коснулась, не запачкала его. Мегатрон знал этот корпус слишком хорошо, знал каждый его изгиб без этой мешающей, тяжёлой брони. Где-то он сжимал яростно, почти сминая, где-то еле касался, обозначая своё вмешательство в чужие системы лишь лёгкими поглаживаниями. Десептикон не сдерживал яростный рык, но он сдерживал свои порывы, за что был награждён немедленно разгоревшемся фоном своего партнёра. Да, он умел заводить Оптимуса. Всегда умел. Заводить и вести их обоих в этом безумном обжигающем танце страсти.

— Прайм, — выдохнул он в лицевую автобота облачко горячего пара. В одном слове он объединил всё, что чувствовал это бесконечно долгое разделявшее их время: ярость, обиду, злость, вожделение, похоть, любовь... Такой густой и такой ядрёный коктейль. Его коктейль, который он выпил до конца, осушив свой куб целиком.

Оптимус притушил синие окуляры и сам потянулся за следующим поцелуем, касаясь губ десептикона легко, но очень властно. Сопротивляться было сложно. Невозможно.

— Мечтал... долго мечтал об этом, — между поцелуями выдавил из себя Мегатрон, начиная шарить по тесно прижимающемся к нему корпусу уже с куда более далеко идущими намерениями, чем просто страстные поцелуи. Он ожидал сопротивления, отстранения, холодности в ответ, или хотя бы просьбы одуматься. Он ошибся по всем пунктам. Прайм хотел его не меньше. И эта шлакова лестница, это такая жестокая, местами даже подлая игра с его архивами памяти, всё это было только ради одного — ради соблазнения. Его соблазнения! Мегатрон почувствовал, как его затапливает радость, яркая, жаркая, такая тёплая и приятная. О, он не обманет ожиданий своего партнёра!


— Клянусь Праймасом, какое зрелище! — раздался с явной издёвкой голос откуда-то сверху. — Я своей оптике не верю! Неужели это наши самые благородные, самые мудрые, самые безупречные Лидеры? И опять в наших трущобах обжимают корпуса друг друга. У меня прямо-таки дежавю!
Из темноты послышались скабрезные смешки.
Окружены.

***

@темы: Оптимус Прайм, Мегатрон, Праймас, трансформеры